Неточные совпадения
Приобретение — вина всего; из-за него произвелись
дела, которым свет дает
название не очень чистых.
— Для тебя это
дело упрямства, — сказала она, пристально поглядев на него и вдруг найдя
название этому раздражавшему ее выражению лица, — именно упрямства.
На третий
день после этого приехали два баниоса: один бывший в прошедший раз, приятель наш Баба-Городзаймон, который уже ознакомился с нами и освоился на фрегате, шутил, звал нас по именам, спрашивал
название всего, что попадалось ему в глаза, и записывал.
Знаменитый мыс Доброй Надежды как будто совестится перед путешественниками за свое приторное
название и долгом считает всякому из них напомнить, что у него было прежде другое, больше ему к лицу. И в самом
деле, редкое судно не испытывает шторма у древнего мыса Бурь.
А так как на их языке неведомая сила носила
название чертовщины, то и стали думать, что тут не совсем чисто и что, следовательно, участие черта в этом
деле не может подлежать сомнению.
Ныне, роясь в глуповском городском архиве, я случайно напал на довольно объемистую связку тетрадей, носящих общее
название «Глуповского Летописца», и, рассмотрев их, нашел, что они могут служить немаловажным подспорьем в
деле осуществления моего намерения.
В «Notre Dame de Paris» [«Соборе Парижской Богоматери» (фр.).] у Виктора Гюго в честь рождения французского дофина, в Париже, при Людовике XI, в зале ратуши дается назидательное и даровое представление народу под
названием: «Le bon jugement de la très sainte et gracieuse Vierge Marie», [«Милосердный суд пресвятой и всемилостивой
Девы Марии» (фр.).] где и является она сама лично и произносит свой bon jugement. [милосердный суд (фр.).]
— Что за
дело до
названия — выйдет человек нужный, сильный…
В службе
название пустого человека привинтилось к нему еще крепче. От него не добились ни одной докладной записки, никогда не прочел он ни одного
дела, между тем вносил веселье, смех и анекдоты в ту комнату, где сидел. Около него всегда куча народу.
Возьмешь, это самое, новенькую пьесу, прочитаешь и первое
дело даешь ей подходящее
название.
Впрочем, это
название не было официальным; в
день снятия лесов назначено было торжественное, с молебствием освящение «Магазина Елисеева и погреба русских и иностранных вин».
На следующий
день, 17 июня, мы расстались со стариком. Я подарил ему свой охотничий нож, а А.И. Мерзляков — кожаную сумочку. Теперь топоры нам были уже не нужны. От зверовой фанзы вниз по реке шла тропинка. Чем дальше, тем она становилась лучше. Наконец мы дошли до того места, где река Синь-Квандагоу сливается с Тудагоу. Эта последняя течет в широтном направлении, под острым углом к Сихотэ-Алиню. Она значительно больше Синь-Квандагоу и по справедливости могла бы присвоить себе
название Вай-Фудзина.
Следующий
день мы продолжали свой маршрут по реке Инза-Лазагоу. Долина ее в средней части суживается, но затем опять начинает расширяться. Горы с правой стороны крутые и скалистые. В их обрывах когда-то нашли прожилки серебросвинцовой руды, отчего и долина получила свое настоящее
название. Долина Инза-Лазагоу большей частью свободна от леса, но так как почва в ней каменистая, она совершенно неудобна для земледелия. Вот почему люди игнорировали ее и поселились около устья.
Я имею отвращение к людям, которые не умеют, не хотят или не дают себе труда идти далее
названия, перешагнуть через преступление, через запутанное, ложное положение, целомудренно отворачиваясь или грубо отталкивая. Это делают обыкновенно отвлеченные, сухие, себялюбивые, противные в своей чистоте натуры или натуры пошлые, низшие, которым еще не удалось или не было нужды заявить себя официально: они по сочувствию дома на грязном
дне, на которое другие упали.
Мне разом сделалось грустно и весело; выходя из-за университетских ворот, я чувствовал, что не так выхожу, как вчера, как всякий
день; я отчуждался от университета, от этого общего родительского дома, в котором провел так юно-хорошо четыре года; а с другой стороны, меня тешило чувство признанного совершеннолетия, и отчего же не признаться, и
название кандидата, полученное сразу.
Впрочем, супруги, кажется, не особенно сожалели о таком обороте
дел и вполне довольствовались
названием счастливой парочки.
Лежит он в пади, которая и теперь носит японское
название Хахка-Томари, и с моря видна только одна его главная улица, и кажется издали, что мостовая и два ряда домов круто спускаются вниз по берегу; но это только в перспективе, на самом же
деле подъем не так крут.
Если да, то есть, другими словами, если в вас есть то, что вы называете на языке вашем честью и совестью и что мы точнее обозначаем
названием здравого смысла, то удовлетворите нас, и
дело с концом.
— Позвольте мне кончить, господа…
Дело не в
названии, а в сущности
дела. Так я говорю? Поднимаю бокал за того, кто открывает новые пути, кто срывает завесу с народных богатств, кто ведет нас вперед… Я сравнил бы наш банк с громадною паровою машиной, причем роль пара заменяет капитал, а вот этот пароход, на котором мы сейчас плывем, — это только один из приводов, который подчиняется главному двигателю… Гений заключается только в том, чтобы воспользоваться уже готовою силой, а поэтому я предлагаю тост за…
Только минет Святая и смолкнет пасхальный звон, по сельщине-деревенщине «помины» и «оклички» зачинаются. В «нáвий
день» [«Навий
день», а в Малороссии «мертвецкий велык
день» — другое
название Радуницы… Нав, навье — мертвец.] стар и млад спешат на кладбище с мертвецами христосоваться. Отпев церковную панихиду, за старорусскую тризну садятся.
Сканое, или филиграновое,
дело объясняется самым
названием от слова «скать», то есть сучить; «сканье» — сученье, «сканый» — сученый.
Потихоньку я выучил лучшие его стихотворения наизусть.
Дело доходило иногда до ссоры, но ненадолго: на мировой мы обыкновенно читали наизусть стихи того же князя Долгорукова, под
названием «Спор». Речь шла о достоинстве солнца и луны. Я восторженно декламировал похвалы солнцу, а Миницкая повторяла один и тот же стих, которым заканчивался почти каждый куплет: «Все так, да мне луна милей». Вот как мы это делали...
Хотя мы оба путешествовали по
делам, от которых зависел только наш личный интерес, но в то же время нас ни на минуту не покидала мысль, что, кроме личных интересов, у нашей жизни есть еще высшая цель, известная под
названием"украшения столбцов".
С рокового
дня 14 декабря, когда он по назначению членов «Союза благоденствия» — какою злою ирониею звучало в это время это
название — должен был с некоторыми из своих сотоварищей изображать «бунтующий народ», вел несчастный, к ужасу своему прозревший в самый момент начала безумного, братоубийственного
дела, скитальческую жизнь — жизнь нового Каина.
На другой
день, впрочем, началось снова писательство. Павел вместе с своими героями чувствовал злобу, радость; в печальных, патетических местах, — а их у него было немало в его вновь рождаемом творении, — он плакал, и слезы у него капали на бумагу… Так прошло недели две; задуманной им повести написано было уже полторы части; он предполагал дать ей
название: «Да не осудите!».
— «Молодой Дикий» [«Молодой Дикий» — неполное
название переводного романа: «Молодой дикий, или опасное стремление первых страстей, сочинение госпожи Жанлис; 2 части. М., 1809». На самом
деле это сочинение Августа Лежюня.], «Повести Мармонтеля». [«Повести Мармонтеля». — Жан Франсуа Мармонтель (1723—1799), французский повествователь, драматург и историк литературы.]
И все это Иван говорил таким тоном, как будто бы и в самом
деле знал дорогу. Миновали, таким образом, они Афанасьево, Пустые Поля и въехали в Зенковский лес.
Название, что дорога в нем была грязная, оказалось слишком слабым: она была адски непроходимая, вся изрытая колеями, бакалдинами; ехать хоть бы легонькою рысью было по ней совершенно невозможно: надо было двигаться шаг за шагом!
Штучка в самом
деле оказалась забавною, под смешным
названием «Франко-прусская война».
В моем архиве сохранилась такая субботняя зарисовка, сделанная с натуры и впоследствии напечатанная в юбилейном номере «Будильника» под
названием «Редакционный
день „Будильника“.
Когда я, уже собрав достаточно сведений о Чуркине, явился к Н.И. Пастухову, он вынул из шкафа «
Дело Чуркина», положил его на стол, а я выложил начерченную мною карту с
названиями сел, деревень, дорог, районов, где «работал» Чуркин, отметив все разбойничьи притоны.
Сидя третий
день в номере «Европейской гостиницы», я уже кончал описание поездки, но вспомнил о цепях Стеньки Разина, и тут же пришло на память, что где-то в станице под Новочеркасском живет известный педагог, знающий много о Разине, что зовут его Иван Иванович, а фамилию его и
название станицы забыл.
Всю ночь громыхали по булыжным мостовым длинные обозы отходников, заменявших тогда канализацию, но и с перенесением из Анненгофской рощи свалки нечистот к Сортировочной станции Московско-Казанской железной дороги все-таки еще в нее сливались нечистоты, и
название «Анненгофская роща» было только в указателях Москвы и официальных сообщениях, — в народе ее знали испокон века и до последних
дней только под одним
названием: «Говенная роща!»
Мефодий написал единственный в своем роде трактат под
названием «Пир десяти
дев или о девстве», весь еще проникнутый духом платоновского симпозиона.
Тогда, по манию волшебства (не надо забывать, что
дело происходит в сновидении, где всякие волшебства дозволяются), в немецкую деревню врывается кудластый русский мальчик, в длинной рубахе, подол которой замочен, а ворот замазан мякинным хлебом. И между двумя сверстниками начинается драматическое представление под
названием...
[«Папашина женка»] Одно только вредит ей: это
название «республика», а впрочем, и это
дело скоро уладят календари.
Из класса в класс переходила она с «своими» девицами и радовалась, что наконец и у нее будет свой собственный выпуск, как у Клеопатры Карловны. Перед выпуском опять стали наезжать в приемные
дни «херувимы»; но разница в ее прежних и нынешних воззрениях на них была громадная. Во
дни оны она чувствовала себя точно причастною этому
названию; теперь она употребляла это выражение совершенно машинально, чтоб сказать что-нибудь приятное девице, которую навещал"херувим".
— Выпьем — пустяки! Я сам сколько раз зарок давал, да, видно, это не нашего ума
дело. Водка для нашего брата пользительна, от нее мокроту гонит. И сколько ей одних
названий: и соколик, и пташечка, и канареечка, и маленькая, и на дорожку, и с дорожки, и посошок, и сиволдай, и сиводрало… Стало быть, разлюбезное
дело эта рюмочка, коли всякий ее по-своему приголубливает!
Говоря о болотной дичи, я часто буду упоминать о месте ее жительства, то есть о болотах. Я стану придавать им разные
названия: чистых, сухих, мокрых и проч., но людям, не знакомым с ними в действительности, такие эпитеты не объяснят
дела, и потому я хочу поговорить предварительно о качествах болот, весьма разнообразных.
Ясно, что жизнь, давшая материалы для таких комических положений, в каких ставятся часто самодуры Островского, жизнь, давшая им и приличное
название, не поглощена уже вся их влиянием, а заключает в себе задатки более разумного, законного, правильного порядка
дел.
Яик, по указу Екатерины II переименованный в Урал, выходит из гор, давших ему нынешнее его
название; течет к югу вдоль их цепи, до того места, где некогда положено было основание Оренбургу и где теперь находится Орская крепость; тут,
разделив каменистый хребет их, поворачивает на запад и, протекши более двух тысяч пятисот верст, впадает в Каспийское море.
— Ах, да, Родион Антоныч… Что я хотела сказать? Да, да… Теперь другое время, и вы пригодитесь заводам. У вас есть эта, как вам сказать, ну, общая идея там, что ли…
Дело не в
названии. Вы взглянули на
дело широко, а это-то нам и дорого: и практика и теория смотрят на вещи слишком узко, а у вас счастливая голова…
В общественных толках этот достопамятный для петербургского университета
день был назван «студентским
днем». Это
название надолго осталось за ним и в воспоминаниях тогдашнего и последующего студентства.
Через
день после спектакля, в неофициальном отделе славнобубенских губернских ведомостей на первом месте красовалась статейка под
названием: «Благотворительный спектакль благородных любителей с живыми картинами». Статейка эта умиленно отдавала дань признательности и восхищения всем участвовавшим; но на первом плане, конечно, стояла ее превосходительство, супруга достойного начальника губернии, Констанция Александровна Гржиб-Загржимбайло.
— В таком случае, конечно… я очень сожалею, что я прибегла к этим небольшим хитростям… Но я ведь в простоте моей судила по себе, что
дело не в
названии вещи, а в ее сути.
Марьяна нисколько не оскорбляется
названием чортовой девки и принимает эти слова за ласку и весело продолжает свое
дело.
Самоубийцей называется тот, кто, под влиянием психической боли или угнетаемой невыносимым страданием, пускает себе пулю в лоб; для тех же, кто дает волю своим жалким, опошляющим душу страстям в святые
дни весны и молодости, нет
названия на человеческом языке.
К вечеру третьего
дня «Коршун» вошел в Немецкое [Устаревшее
название Северного моря. — Ред.] море, тоже не особенно гостеприимное, с его дьявольским, неправильным волнением и частыми свежими ветрами, доходящими до степени шторма.
Это двести девяносто шестая верста от Москвы… место без
названия. И в первой телеграмме, посланной мной в газету в
день прибытия, я задумался над
названием местности. Я спросил, как называется эта ближайшая деревня?
[Официальное
название усадьбы — «Золотое
дно»; «Проплеванною» же она называлась в просторечии, потому что во времена оны прежний владелец проиграл ее моему дедушке в плевки.
Так рассказывал простой, немудрый рыбак наивное давнее сказание. Спустя же несколько
дней я узнал, что у господней рыбы есть еще другое
название Зевсова рыба. Кто скажет: до какой глубины времен восходит тот апокриф?